0

Несправедливость как норма: эффект Матфея

Что общего между учёными, хоккеистами и школьниками? Все они конкурируют в системе, при которой преимущества распределяются несправедливо и зависят от случайных факторов.

Матфей ни в чём не виноват

В Евангелии от Матфея Иисус рассказывает притчу, где есть такие слова: «всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет».

Image

Суть такова. Три раба получают от господина разные суммы денег. Двое из них вложились в дело и стали богаче. Третий, получивший меньше всего, закопал деньги в землю. Первых двоих господин отблагодарил, а третьего наказал.

По цитате из притчи своё название получил эффект Матфея. Смысл этого феномена в следующем: преимущества распределяются не равномерно между всеми, а так, что богатый становится ещё богаче, а сильный — ещё сильнее. Мы не находимся в равных условиях, и наш успех всегда зависит от стартовых позиций.

Сформулировал этот принцип в 1973 году американский социолог Роберт Мёртон, причём сначала речь касалась конкретно академического сообщества.

Мёртон отметил, как часто нобелевские лауреаты жаловались, что учёным, ставшим знаменитыми, «воздаются несоразмерно большие почести за их вклад в науку, тогда как заслуги относительно мало известных ученых часто оцениваются несоразмерно низко, хотя вклад их нередко бывает сопоставимым».

Image

Роберт Мёртон (справа) в компании более успешных коллег припоминает строчки из Матфея

Эффект Матфея заключается в том, что учёные готовы преувеличивать достижения своих коллег, уже заслуживших себе репутацию, а достижения учёных, ещё не получивших известности, они, как правило, преуменьшают или вообще не признают.

Роберт Мёртон, социолог

Ты просто завидуешь!

Спустя аж 20 лет, в 1993 году, Мёртон опубликовал статью-продолжение — «Эффект Матфея в науке, II: накопление преимуществ и символизм интеллектуальной собственности».

Эффект Матфея проявляет себя уже в самом названии статьи — цифра II, указывающая на наличие прошлой публикации, в глазах стороннего читателя даёт прибавку к авторитету учёного.

В этой статье Мёртон показывает, что неравномерное распределение почестей в научной среде действительно повсеместно. Он приводит работы своих коллег, где статистически доказано:

  • Немало хороших учёных имеют всего несколько публикаций, в то время как отдельные популярные исследователи печатаются чуть ли не каждую неделю, и это вряд ли обоснованно. В итоге «во многих научных дисциплинах примерно половина всех публикаций приходится на 5-6% ученых».
  • То же самое происходит и с индексом цитируемости работ. Большинство научных статей не цитируются, поскольку есть те, которые цитируют все и всюду.
  • Если брать равных по опыту исследователей, то тем, кто относится к более престижным университетам, гораздо проще сделать себе имя в науке. То есть из двух одинаковых по качеству статей охотнее будут распространять ту, автор которой работает в более престижном университете.
Image

Ой, да знаем мы прекрасно, что лучшим в конце года будет Гриффиндор. Про него больше всего показывают!

Вы скажете: ну, Мёртон и его коллеги говорили об очевидных вещах, это естественный порядок вещей, чего ж тут важного-то! Но проблема ведь здесь не в том, что одни учёные активнее, а одни вузы авторитетнее других.

Дело в том, что разрыв между печатаемыми и цитируемыми исследователями и их менее заметными коллегами огромен и растёт просто на основании того, что имеющий хорошие количественные показатели автор получает все преференции.

При этом никаких равных стартовых условий для учёных не существует, хотя, казалось бы, в этой сфере должна быть свободная конкуренция умов.

Называли дураком — дураком и вырос

Начинается всё со школы. Система образования выстроена так, что в классы попадают дети одинакового возраста, и отличившиеся среди них получают различные поощрения.

Отличившиеся — значит «лучшие»? Да, безусловно. Но лучшие исключительно среди детей своего возраста, то есть попросту рано развившиеся.

Image

В мире музыки отбор детей предельно жёсткий. Кадр из фильма «Вундеркинд»

Это значит, что все те люди, чей потенциал может быть больше, но на раннем этапе проявлен не был, сразу же оказываются аутсайдерами. Поощрение отдаётся ранее развитым, пренебрежение — к тем, кто развивается как все или медленнее.

Если преподаватели, проверяя журналы посещаемости и успеваемости и сравнивая наши оценки с оценками наших одноклассников, приходят к выводу, что мы ни на что не годны, и обращаются с нами соответственно, то тем самым они подталкивают нас к тому, чтобы мы стали именно такими, какими они нас себе представляют.

Роберт Мёртон, социолог

Таким образом, жертвами эффекта Матфея оказываются «поздние таланты», то есть люди, которым в силу их индивидуальных особенностей для демонстрации своего потенциала нужно больше времени.

Кроме того, важную роль играет социальное происхождение конкурентов — ребёнок богатых родителей получает больше шансов на успех. Влияет и выбор научной дисциплины: в математике или физике чаще успеха добиваются именно рано развившиеся дети, в то время как в гуманитарных науках у позднего таланта возможностей проявить себя больше.

Но в целом, констатирует Мёртон, вся система поощрений от начальной школы до университета ориентирована именно на то, чтобы одни люди получали больше возможностей на осуществление значительного вклада в науку, а другие — меньше. 

Государство, по мнению Мёртона, может изменить ситуацию к лучшему. Для этого, собственно, нужна более гибкая система распределения преимуществ.

Такая, которая при определении целей для господдержки каждый раз будет учитывать: а действительно ли именно крупный и успешный вуз сейчас нуждается в поддержке; а все ли факультеты при одном вузе одинаково успешны и богаты; и нужно ли усиливать финансирование уже успешных научных направлений, когда есть немало отстающих.

О спорт, ты мир

После открытия эффекта Матфея в научном сообществе постепенно этот феномен стал отмечаться в других областях. Например, в спорте. Об этом рассказывает в книге «Гении и аутсайдеры» журналист Малкольм Гладуэлл.

Image

Юный хоккеист может попасть в команду, если он невероятно талантлив. Или если просто родился вовремя

Как-то раз в середине 80-х канадский психолог Роджер Барнсли и его жена Пола пошли на хоккей. Просматривая программу, Пола обнаружила, что абсолютное большинство игроков обеих команд родились в январе, феврале или марте. Возраст у спортсменов был разный (от 16 до 20), но дни рождения их приходились на эти три месяца.

Супруги стали собирать статистику, и обнаружили, что эта закономерность сохраняется для всех игроков хоккейной лиги. Почему?

Очень просто: отбор игроков в детские хоккейные команды Канады завершается 1 января. Если вы родились 2 января, то вы попадёте в одну возрастную группу с тем, кто родился в декабре этого же года. Между вами будет 12 месяцев разницы, вы окажетесь более сильным и физически развитым. И в глазах тренеров будете более крутым игроком, чем ваш младший конкурент.

В США абсолютно такая же ситуация с бейсболом. Там отбор завершается 31 июля, поэтому большинство успешных игроков родились в августе и начале осени.

Хотите ещё? Пожалуйста. В Английской футбольной премьер-лиге, где отбор заканчивается 1 сентября, большинство игроков родились осенью, а меньшинство — летом.

Image

Выбрали пример наугад: в составе российской сборной по футболу до 19 лет лишь трое родились с августа по декабрь — меньше, чем за один январь. 

От него не спрячешься

Эффект Матфея определяет предпочтения при выдаче преференций любого характера: от грантов и предложений по работе, до простого внимания. В том числе нашего с вами читательского внимания.

В условиях эффекта Матфея конкурируют не только люди, но и медиа. Они борются за читателей и посещаемость, постоянно сталкиваясь с тем, что если два источника распространяют материал одинакового качества, гораздо большее распространение получает тот материал, который разместил более авторитетный источник.

Более того, материал от менее известного источника может даже оказаться качественнее, но пройдёт незамеченным.