0

Искусство мышления: этапы креативности

Считается, что наука принципиально отличается от художественного творчества. Здесь у нас есть строгие правила метода и доказательства, а там — свобода авторского произвола. Здесь — годы кропотливой работы по проверке гипотез и проведению экспериментов, там — лишь индивидуальная воля сочинителя.

Но если присмотреться, творческий процесс устроен приблизительно одинаково, в какой бы области он ни протекал. Чтобы добиться успеха в физике или математике, нужно мыслить не менее творчески, чем в поэзии, а писателю необходима та же строгость мышления и трудолюбие, что учёному или инженеру.

В 1926 году, за тринадцать лет до создания Джеймсом Уэббом Янгом техники по генерированию идей и более чем на три десятилетия раньше появления теории бисоциации Артура Кёстлера (теория получения новых концепций на основе комбинации идей, взятых из разных контекстов), английский социальный психолог и соучредитель Лондонской школы экономики Грэм Уоллес написал книгу «Искусство мышления», в которой изложил теорию четырёх стадий творческого процесса. В своих выводах Уоллес руководствовался как собственными наблюдениями, так и опытом известных изобретателей, эрудитов и творческих личностей, которые зачастую старательно описывали свои состояния, сопровождающие рождение гениальных мыслей. Итак, Уоллес выделяет четыре стадии творческого процесса — подготовку, инкубацию, озарение и проверку, — которые представляют собой, по сути, искусство балансирования на грани сознательного и бессознательного. Эти фазы представлены в следующей последовательности.

Подготовка

На этапе подготовки проблема или задача, к какой бы области человеческого знания она ни относилась, «исследуется во всех направлениях», словно мыслитель подготавливает психическую почву для посева семян будущих идей. Так накапливаются интеллектуальные ресурсы, которые лягут в основу решения. Это фаза полной осознанности, планирования, вхождения в нужное настроение и предельной концентрации внимания. Уоллес пишет:

На стадии подготовки человек узнаёт новое, чтобы переработать впоследствии это, планирует для себя порядок работы и определяет последовательность элементов, на которые он будет обращать внимание.

Инкубация

Далее идет период бессознательного обработки имеющихся данных, в ходе которого человек не совершает прямых усилий по решению проблемы. Этот этап предельно напоминает то, что Эйнштейн называл «комбинаторной игрой» и которая заключалась для него в свободном полёте фантазии, смешении впечатлений, образов, эмоций, интуиции, «мышечных ощущений» и т.д.

Уоллес отмечает, что у этого этапа есть две противоположные стороны: «негативные моменты» заключаются в том, что во время инкубации мы не фокусируемся сознательно на конкретной проблеме, а “положительной момент” приходит из сферы бессознательного, в которой в фоновом режиме происходят непроизвольные ментальные события (или, как он называет это, «сверхсознательные» и «сверхпроизвольные»):

Добровольное воздержание от сознательных размышлений по любому вопросу может принимать две формы: «период воздержания» тратится либо на сознательную психическую работу по другим проблемам, либо в это время человек расслабляется и отдыхает от любой мыслительной деятельности. Первый вид инкубации экономит время, и поэтому он лучше.

Эти идеи Уоллеса отзовутся эхом семь лет спустя в размышлениях поэта Томаса Элиота о процессе рождения идей в творчестве. Впрочем, эхо работ Уоллеса мы сможем найти и у других умов: известный изобретатель Александр Грэм Белл постоянно говорил о власти «бессознательного размышления», Льюис Кэрролл выступает за важность психического «жевания» и т.д. Что уж говорить о славных предшественниках психолога в этом вопросе?

При этом Уоллес предлагает оригинальную технику для повышения эффективности стадии инкубации (которую, кстати, потом подтвердила «психология продуктивности») — сознательно устраивать перерывы концентрации внимания в нашей работе:

Зачастую мы можем получить больше результатов, занимаясь несколькими проблемами подряд, когда после одной незавершённой деятельности мы переходим к другой, чем, например, когда мы пытаемся закончить работу над одним проектом в один присест.

Инкубация тем и хороша, что позволяет нам постоянно отвлекаться на что угодно, менять деятельность и не терзать себя бесплодными попытками «вымучить решение». Да, с первого взгляда может показаться, что вы бросили свою тему и перестали работать над проблемой. Но не всё важное происходит на виду, и каждая скрытая инкубация рано или поздно вырывается наружу. Тогда мы с вами вступаем в стадию озарения.

Озарение

Эту стадию Уоллес описал на основе концепции «внезапного озарения» французского математика, механика, физика, астронома и философа Анри Пуанкаре. Идея Пуанкаре заключалась в том, что в творческом процессе рано или поздно возникает момент, когда в совершенно случайной ситуации, не имеющей отношения к решаемой задаче, все идеи и мысли, проработанные на стадии подготовки, вдруг преображаются в сознании, порождая нечто новое и предлагая человеку ключ к решению проблемы. Этот магический момент графический дизайнер Паула Шер называет подходящим моментом, маскирующимся под счастливую случайность.

Но, предупреждает Уоллес, такое озарение не может быть форсировано и искусственно вызвано:

Если мы говорим о стадии озарения как о некой мгновенной вспышке в сознании, становится очевидно, что мы не можем влиять на появление этой стадии путём волевых усилий, потому что наша воля способна влиять на события, которые длятся какое-то время. С другой стороны, появление «вспышки» — это кульминация череды ассоциаций, незаметной внутренней работы, которая, возможно, продолжалась в течение приличного промежутка времени и которой, вероятно, предшествовал целый ряд неудачных цепочек и решений. Серия неудачных объединений идей и цепочек мыслей может длиться неопределённое количество времени — от нескольких секунд до нескольких часов<…>. Иногда успешное объединение идей, кажется, состоит из одного-единственного прыжка ассоциаций или последовательных их скачков, которые происходят так быстро, что начинает мниться, словно это происходит мгновенно.

Десятилетия спустя, великий популяризатор науки и «макартуровский гений» (лауреат премии для гениев фонда МакАртуров) Стивен Джей Гулд пришёл к мнению, что такие «цепочки ассоциаций» — соединения между, казалось бы, не связанными явлениями и понятиями — загадка гениальности.

Вспомним хотя бы размышления немецкого математика Гаусса о своём открытии из области теории чисел:

Наконец, два дня назад я добился успеха, но не благодаря моим величайшим усилиям, а благодаря богу. Как при вспышке молнии, проблема внезапно оказалась решённой. Я не могу сказать сам, какова природа путеводной нити, которая соединила то, что я уже знал, с тем, что принесло мне успех.

Но если бы на этом этапе всё заканчивалось, мировая культура и наука вряд ли бы достигли сегодняшних высот. Потому как одно дело — воспарить мыслью и схватить за хвост вдохновение, а другое дело — облечь свои открытия в удобоваримую форму, доступную смертным. Поэтому так необходима и важна последняя стадия.

Проверка

Последний этап, в отличие от второго и третьего, не ограничивается областью сознания. Задачи на этом этапе предельно конкретные: направить усилия на проверку правильности своих идей и приступить к оформлению. Вновь заимствуя идеи из пионерской теории Пуанкаре, Уоллес цитирует французского полимата:

Никогда не бывает так, что бессознательная работа поставляет нам впоследствии готовый результат, к которому мы лишь должны применить существующие правила… Всё, на что мы можем надеяться и чего мы можем ждать от наших “вдохновений”, являющихся плодом бессознательной работы, — лишь получение отправной точки для окончательных расчётов и решений. Что касается самих решений, они должны быть реализованы во время второго периода работы, который следует сразу за вдохновением и во время которого результаты вдохновения проверяются и оформляются должным образом…. Эти задачи требуют дисциплины, внимания, воли, а следовательно, сознательной работы.

Но не нужно упускать из виду одну очень важную деталь: главное — это взаимодействие всех четырёх стадий, ни одна из них не будет работать по отдельности, в изоляции от остальных. В каком-то смысле творчество — это сложная машина, состоящая из бесчисленных, постоянно движущихся частей. Грэм Уоллес отмечает:

В повседневном потоке мыслей эти четыре различные стадии постоянно перекрывают друг друга, как только мы начинаем решать разные проблемы. Экономист, читающий книгу, физиолог, наблюдающий за ходом эксперимента, или деловой человек, разбирающий утренние письма, — все они в то же время могут быть на стадии инкубации в решении совсем другой проблемы, быть в процессе накопления знаний по третьей задаче и проверять свои выводы еще по одному делу. Даже при исследовании одной проблемы наш ум уже может находиться в стадии бессознательной инкубации решений одного из аспектов этого дела, в то время как процесс мышления сознательно используется для подготовки или проверки другого аспекта. Нужно всегда помнить, что мышление людей, например, поэта, пытающегося исследовать свои воспоминания, или человека, пытающегося ясно понять собственное отношение к своей стране или своей партии, напоминает в каком-то смысле написание музыки, и этапы, ведущие к успеху, сложно поместить в тривиальную схему «проблема и её решение».

К тому же, добавляет Уоллес, в зависимости от ваших целей и задач, все четыре этапа творчества в конечном счёте могут разительно отличаться друг от друга. Главное — придерживаться их последовательности и никогда не ограничиваться прохождением одной стадии творческого процесса. В противном случае, у нас вряд ли что-то получится. Столкнуться с решением проблемы — столкнёмся, бросить все внутренние ресурсы на её решение — бросим (пусть даже не будем осознавать этого), испытать озарение — испытаем, но ничего не дадим этому миру, если у нас не хватит сил на последний шаг. Впрочем, наши планы чаще губит нацеленность исключительно на последнюю стадию, в обход всем остальным, что, в общем-то, тоже бесперспективно. Так что прислушаемся к опыту мудрецов и будем творить с умом.

Системный феномен

Мы привыкли думать, что творчество — это дело одной личности. Но на самом деле это системный феномен.

Культура осуществляет отбор того, что достойно и недостойно считаться значимым произведением. Поэтому креативность проще оценить там, где существуют чёткие правила отбора. Например, новую математическую теорию специалисты оценят очень быстро, а вот литературные шедевры иногда десятилетиями должны дожидаться своего часа.

Культура становится бессознательной частью человеческой личности и порождает новые творения. Творческий человек — будь то учёный, писатель или изобретатель — является тонко настроенным инструментом, который улавливает течения окружающей среды и преобразует их так, чтобы вносить в этот мир изменения. При этом само по себе стремление к новизне не является стимулом для работы. Таким стимулом является стремление искать, а найдётся решение или нет — не так уж важно.

Источник — НЕискусственный интеллект

Ана

Добавить комментарий